Резкий запах утреннего кофе смешался с гневом в его крови. Эта глупая кукла посмела проспать его будильник, а теперь еще и таращится своими невинными глазищами, дрожа в кружевном переднике. Он смотрит на нее — мокрую от страха, податливую, готовую на все, лишь бы избежать наказания. О, он будет милосерден... по-своему. Пальцы скользят по твердому стволу, вынимая из-под ремня настоящий жезл, туго налитой властью. Её ноги подкашиваются, когда он грубо толкает её плечом, впечатывая спиной в мягкий бархат дивана. С губ срывается сдавленный стон, когда его ладонь уже сжимает её ягодицу, раздвигая горячую плоть. Он входит в неё без предупреждения — резко, глубоко, до самого предела. Её крик тонет в поцелуе, а он уже задает ритм: грубый, животный, каждый толчок — обещание плети за каждую секунду её нерадивости. Тело служанки вздрагивает, ловя каждый его дюйм, пока комната не наполняется влажным чавканьем и её сбитым, прерывистым дыханием.