Она не убирает — она расставляет ловушки. Каждое движение этой маленькой сучки — медленная пытка для воздуха вокруг. Ткань фартука натягивается на заднице, когда она наклоняется за тряпкой, и я вижу, как подол задирается, открывая край кружевных трусиков. Моя мачеха смотрит на неё голодным взглядом, облизывая губы — она знает, что сейчас будет. Горничная проводит влажной губкой по столу, оставляя за собой блестящую дорожку, и я чувствую, как член уже упирается в ширинку, пульсируя в такт её движениям. Она выпрямляется, поправляет выбившуюся прядь волос, и наши взгляды встречаются. В её глазах — вызов и обещание. Мачеха подходит сзади, проводит ладонью по её бедру, сжимает ягодицу, и девочка выдыхает с хрипотцой, прогибаясь в спине. Я подхожу ближе, чувствуя запах её пота и духов, смешанный с ароматом секса. Мои пальцы скользят по её затылку, зарываются в волосы, и я тяну её голову назад, открывая шею для поцелуев мачехи. Горничная стонет, раздвигая ноги, пока моя рука задирает её юбку, находя мокрую ткань трусиков. Я срываю их одним движением, и она уже дрожит, готовая принять нас обоих. Мачеха целует её в губы, пока я вхожу сзади, глубоко, до самого предела, чувствуя, как её стенки сжимают мой член. Девочка кричит, царапая столешницу, и я ускоряюсь, вбиваясь в неё жёстко, ритмично, пока её соки текут по моим яйцам. Она кончает первой, конвульсивно сжимаясь вокруг меня, и я выхожу, чтобы увидеть, как мачеха опускается перед ней на колени, принимая мою сперму на свой язык. Мы меняемся, дразним, трахаем, пока все трое не падаем на пол, мокрые, липкие, удовлетворённые. Уборка подождёт — этот дом уже пропах страстью.