Он плюхается на край кровати, хрипло дыша перегаром и адреналином — старый хрыч, прожжённый до мозга костей, но член всё ещё стоит твёрже, чем у иного двадцатилетнего. Она подползает к нему на четвереньках, мелкая, мокрая, с голодным блеском в глазах — эта шлюшка готова на всё, лишь бы её отымели по-взрослому. Он грубо хватает её за волосы, наматывает пряди на кулак и насаживает ртом на свой толстый, налитой кровью ствол. Слышно, как она давится, как слюна течёт по подбородку, а он только сильнее вбивает член в её горло — без жалости, без тормозов. Потом разворачивает её раком и прижимает лицом к простыне, раздвигает ягодицы и заставляет языком вылизывать его волосатый зад до блеска. Она стонет, дрожит, но не смеет остановиться — знает, что дальше будет жёстче. Он входит в неё сзади, грубо, глубоко, хватает за бёдра так, что останутся синяки, и трахает, пока кровать не начинает скрипеть в такт его рывкам. Воздух пахнет потом, сексом и развратом. И пусть кто-то скажет, что ему пора на пенсию — она кончает от каждого его толчка, вцепившись в подушку зубами. Он ещё даст жару. И она знает это.