Мокрый, настойчивый язык скользит по её набухшим, розовым соскам, и она выгибается дугой, тихо постанывая в такт его жадным губам. Ты думал, что опоздание на работу — это твоя главная проблема? Нет, детка. Твоя главная проблема — это стояк, который я сейчас из тебя выжму. Она спускает с него трусы, и его напряжённый член тяжело шлёпается о её щёку. «Тише, мальчик, расслабься», — шепчет она, обхватывая горячими губами головку. Каждый её глоток — глубже, влажнее, громче. Он стонет, сжимая её волосы, пока она работает языком, дразнит уздечку, втягивает ствол до самой глотки. Слюна стекает по подбородку, но ей плевать — она хочет его голод, его сбитое дыхание, его дрожь. А потом забирается на стол, раздвигая ноги, показывая влажную, сочащуюся щель. «Теперь ты меня успокаивай», — усмехается она, и он входит в неё одним долгим, сочным толчком. Каждый звук, каждый хлюпающий шлепок бёдер, каждый сдавленный всхлип рождают новую волну напряжения, взламывая воздух жаром. Её грудь взлетает, ноги обвивают его поясницу, сжимая так, что он едва не теряет контроль. Она кусает губу и дразнит: «Не смей кончать, пока я не разрешу». Но он уже не слышит — только чувствует, как её стенки пульсируют вокруг него, выцеловывая последние капли его выдержки.