Она встретила его в коридоре, затянутую в шёлковый халат, который трещал по швам от жара её тела. Усадила на диван, вплотную, положив ладонь на его бедро, чуть выше колена. Говорила про сына, но глаза её, влажные и голодные, раздевали его заживо. Чувствовала, как под тонкой тканью её трусиков уже намокло от предвкушения. «Мой мальчик задерживается», — прошептала она, проводя пальцем по его ширинке, ощущая, как под пальцами наливается сталь. Он не стал ждать. Рывком скинул халат с её плеч, обнажая грудь с затвердевшими сосками. Она застонала, когда его жадный рот сомкнулся на них, а язык дразнил и кусал. «Да, малыш, трахни меня, — хрипела она, раздвигая ноги, чувствуя, как каждый мускул её лона пульсирует в ожидании. — Вставь свой огромный член в мою киску, я хочу чувствовать тебя до самого горла». Он вошёл одним резким толчком, раздвигая её мокрые, горячие складки. Она вскрикнула, выгибаясь дугой, впиваясь ногтями в его спину, ощущая, как каждый дюйм его орудия распирает её изнутри. С каждым новым, глубоким, бешеным ударом её мозг плавился, а стоны срывались в хриплый шёпот: «Боже, да, глубже, сильнее, трахай меня, как последнюю шлюху!» В комнате пахло сексом, потом и развратом. Он вбивался в неё снова и снова, заставляя забыть обо всём, оставляя только одну мысль — кончить, разлететься на атомы, пока её стоны не заглушили крики экстаза, и она не рухнула, обессиленная, на мокрый диван, чувствуя, как его горячая сперма заливает её изнутри.