Она впорхнула в его кабинет, как мокрая киска, уверенная, что никто не заметит. Юбка — едва прикрывает задницу, блузка натянута на маленьких упругих грудях так, что пуговицы вот-вот лопнут. Развалилась на начальническом столе, задрав ноги, и давай щелкать голые селфи — развратная дрянь, даже не представляющая, чем это пахнет. Дверь открывается. Он входит. И зависает, глядя на этот сраный цирк. В глазах — смесь ярости и твердого стояка. Она даже не дергается — только облизывает губы, глядя сквозь свои дурацкие очки. Он подлетает и выбивает телефон у неё из рук. Звук шлепка по заднице разносится по кабинету. — Ты, похоже, совсем охренела, детка? — рычит он, сжимая её запястье. Она лишь хихикает и шепчет: «А ты накажи меня, папочка…». Он не тянет. Рвёт трусишки, раздвигает её ноги и впивается ртом в мокрую, уже сочащуюся киску. Она выгибается, запуская пальцы в его волосы, и стонет так громко, что секретарши в коридоре краснеют. Язык хлещет по клитору, заставляя её дрожать мелкой дрожью. Когда он поднимает голову, с губ стекает её сок. — А теперь, шалава, держись за стол, — он приставляет головку своего толстого ствола к её разгоряченной щели и входит одним рывком. Её крик тонет в поцелуе, а кабинет наполняется влажными хлюпающими звуками и прерывистым дыханием. Она кончает, сжимаясь вокруг него, пока он заливает её горячей спермой, не оставляя ни капли внутри этой маленькой шалуньи.