Гудящий телефон выскользнул из влажных пальцев, когда она, разомлев, раздвинула ноги пошире, позволяя себе кончить под тихий шёпот разговора. Еще не остывшее тело расслабилось, веки тяжело опустились, унося в сон прямо на диване — мокрая, разгорячённая, абсолютно беззащитная. Этот запах возбуждения ударил в ноздри вошедшему отцу, заставив его мгновенно забыть о выпитом. Остекленевший взгляд уперся в разбросанные ноги, в аккуратный треугольник волос, блестящий от соков. В паху дернуло, наливаясь тяжестью. Он не стал ждать, вытащил напряженный, вздувшийся от крови ствол и, сжав его в кулаке, шагнул к спящей сучке, грубо раздвинув её колени. Толчок вышел злым, входящим на всю длину сразу, без смазки, разрывая сон и плоть тугим, горячим напором. Она вздрогнула, распахнула глаза, вскрикнув то ли от боли, то ли от шока, но инстинкт взял верх. Мозг вскипел от запрета, а киска, предательски сжавшись, начала жадно всасывать чужой член. Пальцы впились в его поясницу, бедра дернулись навстречу. Плевать, кто и как — ей нужно было это наполнение, этот низкий, скотский трах, от которого ломало кости и мокро хлюпало в промежности. Она выгнулась, застонала сквозь зубы, кусая губы, и подалась навстречу каждому новому удару, чувствуя, как яйца шлепают по её заднице, а папины пальцы сминают грудь до синяков. Сладкий инцест, от которого кровь закипала в жилах.