Тишину комнаты разрывает только его сдавленный стон и хлёсткий звук её кожаных сапог по паркету. Обычно мужики здесь главные, но только не с этой дьяволицей. Она затянула узлы так, что каждый миллиметр верёвки врезался в его запястья, а резинка на яйцах вздула вены до предела — он уже не сбежит, даже если захочет. Чёртовы шарики налились тяжестью, пульсируя в такт её ухмылке. В кожаном корсете, с хлыстом в руке, она оседлала его, как дикую лошадь. Твёрдый ствол входит в неё до упора, раздвигая мокрые складки, и она скачет, с каждым толчком выбивая из него хриплый мат. Мокрое месиво рта и шлепки её бёдер о его пах — вот саундтрек этого вечера. Она не трахается, она берёт своё, сжимаясь вокруг него так, что он воет, понимая: эта сучка сейчас кончит, и он — просто инструмент в её руках.