Она осталась одна. Злая, мокрая, брошенная в темноте. Асфальт под шпильками, воздух — сплошное электричество. И тут он — этот мужик на тачке, как глотка огня в ледяной пустоте. Взгляд скользит по ее телу, и она уже знает: сегодня она не поедет домой просто так. Слюна блестит на ее пухлых губах, когда она опускается на колени прямо на сиденье. Его ствол упирается в горло — горячий, твердый, пульсирующий. Она берет его глубоко, до спазма, слыша, как он шипит сквозь зубы. Каждый дюйм — месть, каждая капля слюны — крик: «Да, я шлюха, но твоя». Губы обхватывают головку, язык танцует по вене, пока она не чувствует, как он вздрагивает, готовый взорваться. Но нет, он хочет глубже. Он задирает ей юбку, и ее киска уже течет, готовая принять его во всей красе. Она насаживается на его член — медленно, сочно, до упора. Стенки сжимают его, выжимая стоны. Качок бедер — и она уже скачет, вбивая себя в его сталь. Ее грудь прыгает, соски касаются его груди, а он вбивается снизу, разрывая ее изнутри. Стекло запотевает, салон пахнет сексом и потом. Она кончает первой — резко, с криком, царапая его спину. Он догоняет, заливая ее горячей струей. Оба мокрые, дрожащие, удовлетворенные. Она улыбается, вытирая губы: «Ты не последний, но лучший». Он заводит мотор — но она уже знает: это не конец. Ее киска все еще пульсирует, и ночь только начинается.