Отец ещё не успел закрыть дверь, а я уже чувствую этот запах — его запах, мужской, горьковатый и душный. Бросил парень? Да плевать. Я же знаю, кто меня утешит по-настоящему. Трусы летят на пол, даже не глядя. Я падаю на колени, раздвигаю губы и втягиваю его член целиком — сразу, до самого горла, давясь и хрипя от жадности. Головка упирается в нёбо, и я давлю языком, чувствуя, как он твердеет у меня во рту, как набухают вены под щекой. Мокрые, чавкающие звуки заполняют тишину прихожей. Он не говорит ни слова — просто хватает меня за волосы, наматывает пряди на кулак и начинает трахать мой рот грубо, глубоко, до слёз и соплей. Я глотаю, захлёбываюсь, но не отпускаю — мне нужно больше. Когда стояк становится до боли твёрдым, он рывком ставит меня раком прямо на диван. Руки скользят по подушкам, я выгибаю спину, раздвигаю колени шире и жду. И вот он — первый толчок. Со всей силы, до самого дна, до крика. Сразу глубоко, без прелюдий, без пощады. Его яйца шлёпают по моей мокрой киске, воздух наполняется запахом пота и секса. Каждый удар отдаётся внизу живота — я сжимаюсь внутри, ловлю каждое движение, кусаю губы, чтобы не заорать слишком громко. Он дышит тяжело, сквозь зубы, вбиваясь снова и снова. Я чувствую, как стенки пульсируют, как я теку, как он заполняет меня целиком — ни один мудак-парень так не умел. Всё кончается за минуту до того, как в замке поворачивается ключ жены. Последний рывок — самый жёсткий. Он выходит, кончая мне прямо в лицо — горячие, густые струи ложатся на щёки, на губы, на веки. Я сижу на полу, вся липкая, запыхавшаяся, улыбаясь. Дверь открывается. Мать входит с сумками. А я вытираю сперму со щеки тыльной стороной ладони и говорю: «Ну что, пап, я ведь права? Меня никто так не трахал».