Она стояла на лестнице, раздвинув ноги так, что каждая складочка налилась влагой и нетерпением. Пальцы скользили по клитору, вырывая из горла тихие, хриплые стоны, а в глазах горел голодный, животный огонь. Когда он подошел, его член уже налился до боли — жилистый, набухший, с капелькой смазки на головке. Без лишних слов он схватил её за затылок, рванул на себя и вошёл в рот резко, глубоко, до спазма, до слёз. Она захлебнулась, но не отстранилась — наоборот, сжала губы плотнее, работая языком, пока он трахал её горло с грубой, пьяной страстью. Его пальцы впивались в её кожу, сбивая дыхание. А потом он перекинул её через перила — мокрую, готовую, дрожащую. И вошёл сразу, без прелюдий, на всю длину, разрывая её изнутри. Каждый толчок — это хлюпанье, сдавленный крик и глухой удар тел. Она выгибалась, впуская его всё глубже, пока он не кончил — густо, горячо, прямо на тяжёлые, налитые сиськи. Капли стекали по соскам, а она облизывала губы и шептала: "Ещё".