Вода стекает по упругой спине, разбивается о ягодицы, а она и не знает, что за стеклянной дверцей уже закипает чужой голод. Он входит без стука — звук расстегиваемой ширинки громче льющейся влаги. Она замирает, когда его пальцы ложатся ей на бедро, скользят выше, к гладкой, только что выбритой киске. Мокрой, горячей, готовой. — Ты даже не представляла, что я здесь, да, сучка? Она лишь выгибается, подставляя зад под его ладонь, и стонет. Он входит сзади, резко, без прелюдий, разрывая её влажные складочки своим твердым, налитым стволом. Вода заливает им лица, а она уже скачет на нем, как дикая кошка, вцепившись в край раковины. Каждый толчок — глубже, громче, до хлюпающего хлюпанья смешанного с паром. Она кончает первой, сжимая его член так, что он рычит сквозь зубы, заливая её горячей струей прямо под струями душа.