Она думала, что йога — это про гибкость и здоровье. Растягивалась на коврике, выгибая спину, подставляя упругую задницу, туго обтянутую лосинам, к самым губам своего взрослого сыночка. А он уже давно не видел в ней мать — только сок, только горячее тело, которое хотел разложить. Каждый её вдох, каждый стон на скрутке — как приглашение. И однажды он не выдержал: подошёл сзади, упёрся стоячим членом прямо в её влажную промежность, прошептал на ухо: «Мам, ты так и просишь, чтоб тебя выебали». Она только охнула, но попку подставила сама. Он разорвал лосины, вошёл резко, глубоко, заставляя её скулить и выгибаться под ним. Каждый толчок — грязный, жадный, инцестуальный. Она кончала, давясь собственным криком, а он трахал её, как последнюю шлюху, пока всё её тело не обмякло в сладкой дрожи. И пусть это грязно — им обоим плевать. Она хотела этого так же сильно, как и он.