Ночь. Тишина. Только тяжёлое дыхание спящей жены разрывает мрак спальни. Она — зрелая, сочная милфа, уставшая от голода в трусиках, скользит босыми ногами по холодному полу. Её соски налились, набухли под тонким шёлком халата. Она знает: он ждал этого. Забирается в постель, чувствуя жар его тела. Её пальцы находят твёрдый, до боли напряжённый член. Она усмехается — он уже готов. Без звука, одними губами, она берёт его в рот, глубоко, до основания, давясь слюной и сдерживая сладкий стон. Его яйца напрягаются, он сжимает её волосы, толкаясь глубже в горло. Она чувствует, как пульсирует его ствол, как капельки предэякулята смазывают её язык. Затем — рывок. Она садится сверху, впуская его в свою влажную, горячую киску. Мокрое шлёпанье кожи, хлюпанье соков — единственные звуки в комнате. Она скачет на нём, как разгорячённая кобыла, сжимая бёдрами, давясь от наслаждения. Жена спит. Но если бы проснулась — эта грудастая стерва соблазнила бы и её, втянув в жаркий, липкий тройничок. А пока — только ночь, пот и беззвучные крики, когда он кончает глубоко внутри, разрывая её на части.