Строгий пиджак сидит идеально, но дрожь в руках выдает нервяк. Она видит это. Чувствует. Подходит вплотную, поправляя галстук — кончиками пальцев скользит по груди, задерживаясь на пряжке ремня. В воздухе витает запах ее духов и твоего адреналина. «Соберись, мальчик», — шепчет она, но руки уже сами тянутся расстегнуть пуговицу на твоих брюках. Ты не в силах оторвать взгляд от ее декольте — эти тяжелые, налитые соком дойки так и просятся в ладони. Она ловит твой взгляд и усмехается. «Хочешь?» — и расстегивает блузку, выпуская на волю упругую грудь. Твой рот находит сосок, ты втягиваешь его, слушая, как она тихо стонет. Она берет твой член — горячий, твердый до боли — и сжимает с такой властью, что у тебя подкашиваются колени. «Расслабься, сынок, дай маме поработать». Она садится сверху, впуская тебя в себя — полностью, глубоко, со смачным мокрым хлюпаньем. Каждый толчок — это мольба, каждый стон — благодарность. Влажные шлепки бедер, скрип стула и твое прерывистое дыхание. Она скачет на тебе, как разъяренная львица, требуя, чтобы ты кончил глубоко внутри нее. Ты взрываешься, сжимая ее ягодицы, а она впивается в твои губы, заглушая крик. «Отличное собеседование, мальчик. Ты принят».