Отчим придвигается ближе, жар его тела — почти ожог. Его пальцы скользят по твоему бедру, сбивая дыхание. «Давай, малышка, покажи, на что способна, — его голос низкий, хриплый, каждая буква — разряд тока. — Заставь меня вспомнить, каково это — быть живым». Твои губы смыкаются вокруг него, и мир сужается до этого момента — влажного, скользкого, запретного. Ты чувствуешь, как он твердеет во рту, как его пальцы впиваются тебе в волосы, направляя ритм. Вкус соли и желания на языке. Но ему мало. Он хочет глубже. Резко подхватив тебя под ягодицы, он укладывает на диван, раздвигая твои ноги шире, почти до хруста в суставах. «Сейчас я тебя трахну так, что ты забудешь, как дышать». Ты уже мокрая, скользкая, готовая — он входит одним толчком, растягивая тебя до предела. Твой стон тонет в поцелуе. Каждое движение — рваный, глубокий удар бедрами, от которого сбивается ритм сердца. В комнате — только его прерывистое дыхание у твоего уха и хлюпающий звук соединения тел. Он наклоняется, шепчет: «Кончи для меня, сладкая. А потом я куплю тебе это пломбир».