Эта сучка знает каждый штрих полицейского рапорта — и каждую уязвимую точку копа. Когда его ладонь сжимается на её запястье, она не дёргается, а наоборот, подаётся ближе, обжигая дыханием стальную решётку. В её глазах — голодная искра, от которой у блюстителя закона начинает плавиться мозг. Она берёт его член губами, медленно, смакуя. Язык скользит по набухшей головке, дразняще касаясь уздечки, а влажные звуки её рта смешиваются с прерывистым дыханием копа. Решётка впивается в её скулы, но это только распаляет — боль становится прелюдией, обещанием чего-то большего. Когда он, наконец, входит в неё, её тело выгибается навстречу, ловя каждое движение бёдер. Спертый воздух участка наполняется запахом разгорячённой кожи и её сладкими стонами, которые она не пытается сдерживать. Она сжимается вокруг него, дразняще медленно, зная, что он уже на грани. И эта мысль — что скоро она выскользнет из его рук, оставив лишь воспоминание о влажной, податливой плоти — заставляет его двигаться резче, глубже, до самого горла, пока мир не взрывается белым шумом.