Ей плевать, что он без гроша в кармане и все вокруг шепчутся за спиной. Плевать, что соседи крутят пальцем у виска, а родня закатывает глаза. Эта белокожая блондинка с невинным личиком знает, ради чего она здесь. Ради него. Ради этой чертовой, безумной, влажной одержимости. Она обожает своего чернокожего зверя. Точнее — его оружие. Толстый, жилистый, пульсирующий ствол, который вбивается в неё так глубоко, что перехватывает дыхание. Пятьдесят сантиметров грубой, налитой плоти, что растягивает её узкое тело до предела, заставляя скулить от переизбытка ощущений. Каждый толчок — это взрыв. Он берёт её резко, жадно, без подготовки, потому что она уже мокрая, готовая, текучая. Её худые бёдра ходят ходуном, а он лишь усмехается, чувствуя, как она сжимается вокруг него. Слышен только влажный хлюпающий звук, её прерывистый шёпот и его низкий, грязный рокот: «Всё твоё, детка. Терпи». Она не просто кончает — её разрывает на части спазмами, когда он вбивается в самую сердцевину, заставляя забыть имя, стыд и весь мир. Только он. Только этот неистовый, животный ритм.