Сморщенная простыня, запах пота и дешевых духов — здесь пахнет запретом. Две студентки, у которых ни разу не было стоящего члена, уже дрожат друг над другом. Губы встречаются сначала робко, но языки врываются глубоко, со слюной, со всхлипами. Одна стягивает с другой трусики — там влажно, блестит, небрито, по-взрослому. Пальцы скользят по клитору, и девчонка выгибается, шепчет: «Давай, не останавливайся, сука...» Из-под кровати летит резиновый ствол — толстый, жилистый, с прожилками. Первая ставит подругу раком, разводит ягодицы, видит, как киска уже течёт, и вгоняет член по самые яйца. Мокрый хлюп, крик, слюна капает на подушку. «Вот так тебя никто не трахал, да?» — рычит она, наращивая темп. Потом меняются: одна сидит на лице другой, а та всасывает клитор, пока вторая заглатывает член до горла. Поза 69 — их коронка. Сопли, слюни, соки — всё смешивается в один липкий, горячий ком. Они кончают одновременно: дрожь в бёдрах, судорога в животе, мокрые пальцы сжимаются до хруста. Комната плавает в их запахе. Утром придёт валидол и стыд, но сейчас — только мокрые рты и дрожащие ноги.