Она смотрит на него так, будто перед ней не член, а трофей, который надо заслужить. Губы уже влажные, дыхание сбито, а в глазах — этот животный голод, когда мозг отключается, и остаётся только звериное «хочу». Когда она берёт его в рот — медленно, смакуя каждый сантиметр, — слышно, как она стонет, даже не от действий, а от осознания, что сейчас будет. Язык скользит по головке, собирая капельки смазки, а пальцы впиваются в бёдра, словно она боится, что он исчезнет. С каждым движением глубже — эти всхлипы, мокрые, грязные, когда слюна стекает по подбородку, а глаза закатываются от напора. Она оседлала его так, будто хочет разорвать себя изнутри — резко, жадно, глубоко насаживаясь, пока член входит до упора, заставляя её выгибаться и кричать. Каждый толчок — это «да-да-да», срывающееся на хрип. Её киска пульсирует, сжимает его так сильно, что даже ему становится трудно дышать, но он только сильнее вбивается, хватая за задницу и разводя ягодицы, чтобы войти ещё глубже. Она уже не контролирует себя — тело дрожит, пальцы царапают его грудь, а оргазм накрывает волной такой силы, что мир сужается до одного мокрого, жаркого взрыва, где есть только он, его размер и её полная капитуляция.