Она знает, что её парень — конченный параноик. Звонит каждый час, дрочит на ревность и боится, что кто-то прикоснется к его девочке. Но, блядь, он даже не представляет, как эта сучка на самом деле любит быть занятой. Она вбегает в номер, где уже ждет он — черный, огромный, с таким членом, от одного взгляда на который у неё намокают трусики. Слюна стекает по подбородку, пока она набрасывается на его ствол, заглатывая до самого горла. Глаза слезятся, но она улыбается — каждый дюйм этого монстра принадлежит только ей. Он хрипит, сжимая её волосы в кулак, трахая её рот грубо и глубоко. «Терпи, шлюха, — шипит он, — твой мальчик-недотрах и мечтать о таком не мог». Она мычит в ответ, чувствуя, как его головка упирается в глотку. А потом он швыряет её на кровать, раздвигает её ноги и входит в её розовую, сочащуюся киску. Каждый толчок — это обещание, каждый стон — это признание в измене. Её ногти впиваются ему в спину, она выгибается дугой, громко крича от того, как его яйца шлепаются о её клитор. Она кончает первой — судорогами, сжимая его внутри. Он продолжает вбиваться, рыча: «Кто здесь главный?». Она уже не помнит имя своего парня. Ей плевать. В этой комнате есть только её слюна, её разгоряченное тело и его неистовый, наказывающий ритм. И пока рогоносец в сотый раз набирает её номер, она уже глотает горячую сперму, мечтая только о том, чтобы он позвонил снова.