Она ворвалась в его жизнь, как раскаленная молния, разрывающая серую рутину. Неделями он сох по этой сочной сучке с работы, терзая себя мыслями о том, как она стонет под ним, а сам зарос щетиной, как последний отшельник. И вот — дверь открывается, и она стоит на пороге, без трусов, с влажным блеском на губах и вызовом в глазах. *— Ты долго собираешься пялиться, или уже засунешь свой язык мне в задницу?* — шепчет она, скидывая платье на пол. Он грубо хватает её за бедра, разворачивая к стене, и чувствует, как её упругая попка упирается в его налитой член. Она выгибается, постанывая, когда он раздвигает её ягодицы, обнажая тесную, розовую дырочку, уже влажную от смазки. *— Давай, трахни меня в жопу, я хочу чувствовать тебя до самого горла,* — рычит она, подаваясь назад. Он входит резко, без предупреждения, разрывая её узкий канал, и крик удовольствия смешивается с хриплым матом. Каждый толчок — это месть за его бессонные ночи, за её дразнящие улыбки в офисе. Она сжимается вокруг него, как тиски, а он вбивается всё глубже, чувствуя, как её стенки пульсируют в оргазме. *— Кончи в меня, выплесни всё, что копил,* — стонет она, облизывая пересохшие губы. Он взрывается горячей струей, заливая её задницу до краёв, и она кончает снова, дрожа от напора его спермы. Они падают на пол, тяжело дыша, а он понимает: эта сучка сломала его полностью, и он хочет ещё.