Она разрывает упаковку дрожащими пальцами, и из подарочной коробки торчит он — белоснежный, твердый, как стальной штырь, перетянутый алой лентой. Он пульсирует, налитый кровью, с капелькой смазки на самом кончике. Её глаза расширяются, зрачки заполняют всю радужку — это не просто подарок, это проклятие. «Охренеть… Вот это сюрприз! Лучше, чем вся эта херня из бутика!» — выдыхает она, моментально оседая на колени. Её горячий язычок касается головки, пробует на вкус, облизывает, как леденец, а затем губы смыкаются, заглатывая ствол до самого основания. Слюна течет по черной коже щек, она давится, но не отпускает, мычит в такт его стонам: «Такой огромный… и правда мой?». Пальцы впиваются в его яйца, сжимают, массируют, пока он не рычит, хватая её за волосы и задирая юбку. Трусики отлетают в сторону, и он входит в неё — резко, без предупреждения, по самые гланды — в её влажную, горячую, шоколадную киску. Она вскрикивает, выгибаясь дугой, сиськи вываливаются из топа, а он вбивается снова и снова, пока её мокрая дырочка не начинает хлюпать в такт. Каждый удар отдается эхом в её теле, жопа хлопает о его бедра, создавая влажный звук. Переворачивает её раком, и теперь он входит ещё глубже, до предела, пока сперма не начинает вытекать из растянутой, натруженной дырочки прямо на обивку дивана. Финал — её лицо, грудь, губы утопают в густом белом креме. Она улыбается, облизываясь, счастливая до безумия: «Лучший день рождения, детка…». Никаких колец, никаких духов — только жирный, пульсирующий белый член в коробке с бантиком, который превратил старую знакомую в мокрую, удовлетворенную сучку.