Эта высокая, холеная сука с идеальной кожей и тяжелыми, упругими сиськами, от которых срывает крышу, довела своего черного помощника до точки кипения. Она играла с ним, как кошка с мышью, дергая за поводок капризов, пока он, стиснув зубы, терпел ее унизительный тон. Но сейчас, когда она заманила его в свою спальню и, облизнув губы, расстегнула халат, весь этот фарс закончился. Он видит, как ее соски твердеют от предвкушения, чувствует запах ее возбуждения — и перехватывает инициативу. — Ты хотела этого, старая шлюха? — рычит он, с силой сжимая ее бедра. — Получи! Она жадно хватает его за волосы, когда он входит в нее — одним мощным, сочным толчком, раздвигая ее сочную, влажную плоть. Ее пизда сжимает его член, как тиски, она стонет, выгибаясь навстречу, чувствуя, как каждый дюйм его ствола наполняет ее до самого горла. Он трахает ее жестко, смачно, вколачиваясь в нее с такой силой, что кровать ходит ходуном. Она кричит, царапает ему спину, умоляя не останавливаться. Каждая поза — это наказание: сначала раком, хлестко шлепая по упругой заднице, так что его ладонь оставляет красные следы на бледной коже, затем сверху, где она, оседлав его, скачет, как дикая кобыла, подставляя сиськи для жадных укусов. Она кончает с хриплым, грязным матом, изливаясь на его живот, пока он, зарычав, спускает в нее глубоко, до самого дна, оставляя свое семя в этой ненасытной, зрелой суке.