Распахнутая дверь, аромат женского тела и духов — и я уже член в струну. Она встречает меня в халате, едва запахнутом, и я понимаю: друг вернется не скоро. А пока... у её губ влажный изгиб, будто она уже сглотнула слюну, предвкушая меня. Её руки скользят по моей груди, опускаются к поясу — и вот я чувствую, как горячие пальцы сжимают каменный ствол через джинсы. — Мам, ты совсем охуела? — шепчу я, но сам уже мокрый от желания. Она смеётся, хрипло и грязно, и ведёт меня на кухню. Склоняет над столом, задирает короткий шёлк — её сочные ягодицы, упругие и влажные, как спелый персик, открываются мне. Я вхожу в неё без прелюдий, с хриплым стоном, и она вскрикивает, вжимаясь в меня задом. Каждый толчок — как выстрел, она стонет, царапает столешницу, просит глубже. Её киска сжимает мой член так, что я почти кончаю, но держусь — хочу разорвать её изнутри. Мы трахаемся, как звери, пока её мужчина бродит где-то за пивом. А она, хитрая сучка, вылизывает мои яйца, когда я разворачиваю её на спину. Её ноги на моих плечах, влажные губы шепчут: «Давай, мальчик, покажи мамочке, какой у тебя твёрдый...». И я вбиваюсь в неё до хрипа, до дрожи в коленях, пока сперма не взрывается в её разгорячённом лоне. Она кончает со мной, сжимая меня бёдрами, и мы падаем в липкое, солёное забытьё. Охуенный секс с опытной милфой — это космос, детка.