Утро начинается не с кофе. Она, сонная, ещё в полупрозрачной майке, задирает одеяло и находит то, что искала — твёрдый, налившийся силой член мужа. Даже не спрашивает, просто берёт его в рот, смачно, с влажным хлюпаньем, пока он ещё не проснулся до конца. Чувствует, как он твердеет прямо на языке, как наливается жаром, и поднимает глаза — мутные, хитрые, ещё с ночной поволокой. Ты хочешь мою киску утром? — шепчет она, отрываясь на секунду, и между губ тянется тягучий слюнявый мостик. Он уже не дышит, рывком переворачивает её, задирает кружевные трусы к самой пояснице — мокрые, чёрт, уже мокрые от предвкушения. Входит резко, без прелюдий, на всю длину, так что она вскрикивает и царапает простыню. Каждый толчок — это хлёсткий мокрый шлепок влажных тел, скрип кровати и её сбитое дыхание: глубже, сильнее, не останавливайся. Пальцы сжимаются на его ягодицах, направляя, требуя войти ещё жёстче. Спина выгибается дугой, когда он накрывает её грудь ладонью, сдавливая сосок до мурашек. В комнате пахнет сексом, потом и утренней свежестью. Она кончает первой — резко, со всхлипом, сжимаясь вокруг него так сильно, что он с рыком выплёскивается в неё горячей струёй. Потом падает рядом, перемазанная, счастливая, с капелькой спермы на бедре. А он, тяжело дыша, целует её в плечо: ты моя лучшая зарядка.