Он вошел в комнату — и всё вокруг съежилось до размеров его хищной ухмылки. Её школьная форма, сбившаяся набок, уже никого не обманывала: эта девочка пришла за одним — за brutal-трахом. Он рывком швырнул её на кровать, даже не спрашивая — просто подмял под себя, пока она, сбившись с дыхания, не понимала, что будет первой: её слюна или его кулак. Связав тонкие запястья ремнём, он раздвинул её ноги коленом и опустил голову между бёдер. Язык — жёсткий, влажный, ненасытный — впился в неё так глубоко, что она взвизгнула, выгибая спину дугой. Каждый проход по розовой складке — как электрический разряд по нервам, пока её стоны не стали мокрым месивом. Он сплюнул на ладонь, смазал ствол до блеска — член стоял твёрдо, налитой жилками, готовый разорвать её изнутри. Вогнал анальную пробку — та скользнула в попу с влажным чмоком, заставив девчонку вздрогнуть. А через секунду вошёл в киску — сразу по самые яйца, без раскачки, на всю глубину. Ритм сорвался с цепи. Каждый удар — громкий, животный шлепок бёдер о её задницу. Девка уже не дышала — только хрипела в подушку, раздвинутая, как последняя шлюха, пока он вколачивал в неё своё бешенство, сжимая тазовые кости до синяков. Кончил в неё с глухим рыком, стекая по внутренней стороне бедра и оставляя её дрожать в луже удовольствия — мокрой, разбитой, его.