Она хотела этого до скрежета зубов, до влажной, пульсирующей боли внизу живота. Жесткой, грубой долбежки, которая выбьет из неё весь этот грёбаный голод. Но квартира пуста, только пальцы и тишина. Тогда она натягивает эту юбку-ремень, облипающую задницу так, что каждый шаг — обещание, набрасывает куртку на голое тело и выходит во двор охотиться. Покрутила попкой, повела бедрами, впуская в себя воздух ночи, и он принюхался. Мужик, зверь, почуял течку моментально. Подошел, пристроился сзади, прижав её к стене дома, и она уже чувствовала, как его член упирается ей в поясницу, требуя немедленного доступа. В спальне всё слетело в один миг. Она упала на кровать, раздвинув ноги, глядя на него мутным, голодным взглядом. Он вошел сразу — грубо, глубоко, до упора, раздвигая её стенки, заставляя её выть от напора. Каждый толчок — как пощёчина, влажные шлепки тел, её стоны, переходящие в «да, да, ещё». Он насаживал её на себя, пока яйца не зашлепали по её бритой, гладкой, как стекло, киске. Кончил он со звериным рыком, заливая её горячей спермой, оставляя на влажной коже доказательство своей охоты.