Она разрывает упаковку, как ребёнок на Новый год, но в глазах — уже взрослая, жадная похоть. Этот вибратор, блестящий и бесстыжий, должен был стать главным героем вечера. Но когда подружка проводит им по своему бедру, а потом касается клитора — слышен только разочарованный вздох. Слишком холодно. Слишком механически. И тут в комнату входит ОН. Он даже не спрашивает. Просто стягивает джинсы, и воздух становится гуще. Девушки замирают, глядя на его член — твёрдый, живой, пульсирующий от одного только вида их разгорячённых тел. «Игрушки, значит?» — усмехается он, проводя головкой по губам той, что держит вибратор. Она выдыхает, роняя бесполезный пластик на пол. Его руки уже на её талии, он входит в неё резко, глубоко, заставляя выгнуться дугой. Каждый толчок — мокрый, сочный звук, смешанный со сдавленными стонами. Она кусает губу, но он разжимает их пальцем: «Хочу слышать, как тебе хорошо». Вторая девушка, дрожа, прижимается к его спине, водит руками по напряжённым мышцам, пока он трахает подругу, не сбавляя темпа. Он разворачивается, укладывает вторую на спину и входит в неё, глядя в глаза. «Батарейки сдохнут, — шепчет он, двигаясь всё быстрее, чувствуя, как стены сжимаются вокруг него в агонии оргазма. — А я буду трахать вас, пока сами не взмокнете». Первая кончает с криком, разбрызгиваясь на его пальцы, вторая — следом, выгибаясь так, что лопатки хрустят. Он выходит из неё, покрытый блеском их возбуждения, и смотрит на валяющийся в стороне вибратор. Смеётся, поднимая его: «Ну что, слабаки, съели? Живой член всегда победит». Девушки, тяжело дыша, переглядываются мутными от удовольствия глазами — и тянутся к нему снова.