Она ломалась мучительно долго — капризы, отнекивания, дрожь в голосе. Но он умел ждать. В тот вечер, когда вино уже плескалось в крови, а киска набухла и сочилась от его пальцев, он решил надавить. Шепнул на ухо, обжигая дыханием: «Не бойся, малыш… я сделаю так, что ты кончишь от одного только входа». Боль