Эта сучка уже третью ночь подряд якобы «задерживается у подруги», а на деле — выслеживает момент, когда её лысый пахан остаётся один. Она знает: стоит ей шлёпнуться на диван, как он наливается камнем. И вот она — тихо, на цыпочках, скользит в темноту гостиной, пока жена спит в спальне. Сбрасывает шёлковый халатик, обнажая тяжёлые, налитые соки груди, и оседлывает его твёрдый ствол. — Тсс… не разбуди её, — шепчет она, впуская член в себя медленно, до самого нутра. Каждый дюйм — как расплавленный металл. Она двигает бёдрами, соски чертят мокрые круги по его груди, а в тишине слышно только чавканье влажной киски и сдавленные стоны. «Да, да, трахни меня своей палкой… она же для меня стоит, не для неё!» — грязно шепчет она, ускоряясь. Пот стекает по её спине, ягодицы шлёпают о его бёдра, и она кончает судорожно, вжимаясь в него так, что диван скрипит. А он заливает её горячей струёй, зажимая рот рукой. Жена даже не шелохнётся — спит, дура. А эта шалавка уже завтра придёт снова — за новой порцией запретного, влажного, грешного счастья.