Она могла бы ждать электриков до посинения, но эта рыжая бестия знает: лучший инструмент для починки — её задница. Влетает в кабинет, наклонившись так, словно собирается не лампочку крутить, а член. Юбка натянулась до звона, под ней ни грамма белья — только упругие половинки, которые так и просят шлепка. Начальник уже забыл, зачем вообще звал этих мужиков. Его взгляд прикован к тому, как она изгибается, демонстрируя идеальный треугольник между ног. Она чувствует его голодный взгляд спиной, улыбается и тянется к лампочке чуть медленнее, чем нужно. — Ну что, шеф? Помощь не нужна? — её голос — мурлыканье кошки, которая знает, что её погладят. Он подходит неслышно, дыхание касается её затылка, а руки уже сминают ягодицы. Она выгибается сильнее, вжимаясь в него влажной промежностью. Влажный хлопок кожи о кожу, и она ахает, чувствуя, как его пальцы раздвигают её складки. Он не тратит время на прелюдии: резкий толчок, и её ноги подкашиваются от напора. Она всхлипывает, впиваясь в стол ногтями, пока он вколачивается в неё, сжимая грудь до красных следов. Каждый звук — шлепки, стоны, её сдавленное «да, глубже» — тонет в кабинете, где вместо света теперь только жар.