Юбка школьная, едва прикрывающая задницу, белые гольфы, натянутые до упругих коленок, и походка от бедра — каждое движение дразнит воздух. В кустах уже наготове: член торчит, толще, чем её учебник по алгебре, и пульсирует от предвкушения. Мешок на голову — и мир гаснет. Верёвки впиваются в запястья, выворачивая грудь из блузки: соски торчат, твёрдые, как горошины, трусики лопаются от натяжения — мокрый треугольник уже блестит. Подвал пахнет сыростью и спермой. Её ставят на колени, и этот жилистый ствол входит в рот сразу по самое основание. Слюни текут ручьём, глаза слезятся, но она давится, принимая каждый сантиметр. Потом — переворот. Раздвигает ягодицы, и член вгоняет в очко одним толчком: тугая дырочка трещит, визг срывается в хрип. Он долбит как отбойный молоток — то в сраку до упора, то обратно в горло, пока она не начинает хрюкать от удовольствия. Но верёвки ослабли. И вместо побега — она сама насаживается на член, вбивая его в себя до самых яиц. «Ещё, глубже, урод!» — орёт, кончая так, что стены вибрируют. Оказывается, эта поебуха только и ждала, чтобы её разъебали до дыр. Теперь каждый вечер она сама приползает в подвал на «дополнительные занятия». Жёсткий анал, связывание, горлоёб — и добровольный разъёб жопы, который превращает треш в вечный оргазм.