Она знала, что за ней следят. Каждое движение — медленное, тягучее, будто специально для него, этого голодного щенка, который ещё ни разу не вдыхал запах настоящей женщины. Когда её пальцы скользнули по замку джинсов, а ткань поползла вниз, обнажая упругую задницу, он сглотнул так громко, что она услышала. И улыбнулась. В твоих руках дрожит телефон, а в штанах уже всё мокрое от предвкушения. Но ты даже не представляешь, что будет дальше. Она разворачивается рывком, хватает тебя за запястье так, что пальцы хрустят, и тащит в спальню. Швыряет на кровать, и ты летишь лицом в простыни, пропахшие её соком. «Извиняться будешь, — шепчет она, расстёгивая лифчик, и грудь вываливается тугими мясистыми шарами, — языком, своим дрожащим языком». Ты пытаешься что-то мямлить, но она уже садится тебе на лицо, раздвигая мокрые складки, и твой рот наполняется её кисло-сладким вкусом. Она стонет, вдавливая твой нос в клитор, пока ты, задыхаясь, лижешь как в последний раз. А потом в дверях появляется её подруга — такая же зрелая, сочная, с тяжёлыми бёдрами и хищной улыбкой. «Надо же, — мурлыкает она, стягивая трусики, — наш мальчик, оказывается, умеет не только подглядывать». Две женщины берут тебя в клещи: одна оседлала лицо, другая насаживается на член, глухо постанывая, и ты таешь внутри этого влажного, горячего ада, понимая, что твой первый раз будет самым грязным и самым сладким в твоей жизни.