Она уже забыла, когда по ней проходились членом, иссушая лоно до хруста. Но каждый вечер за стеной — сочные шлепки тела о тело, влажные всхлипы и сладкий скулеж дочки, разрывающий тишину. Каждое "да-да-да" той, молодой, отдавалось пульсирующим жаром меж её ног, заставляя сжимать подушку и кусать губы до крови. Эта зрелая, сочная самка, с налившимися от желания сосками, уже готова была сама ворваться в комнату, когда дверь распахнулась. В проеме стоял парень, всё ещё блестящий от пота дочки. Она не просила — она приказала взглядом, полным голодной похоти. Он колебался секунду, глядя, как её пальцы медленно расстегивают халат, обнажая тяжелую грудь и тёмный треугольник внизу живота. Но стоило её горячим, влажным губам сомкнуться на его головке, а языку скользнуть по стволу, как все мысли о морали улетучились, смытые солоноватым вкусом её слюны. Он трахал их обеих, с наслаждением разрывая и сжимая сразу две мокрые, податливые киски, пока в комнате не осталось ничего, кроме хлюпанья, прерывистых стонов и запаха разгоряченной плоти. И эта ночь явно не станет последней.