Ленивый загородный вечер, запах шашлыка и чужое женское белье под футболкой. Она — та самая черноволосая стерва, от которой у всех парней едет крыша. Я ловлю ее взгляд, пока приятель возится с мангалом, и она делает глоток вина, глядя мне прямо в губы. В доме тишина. Я прижимаю ее к стене, чувствую, как ее соски твердеют под тонкой тканью. Она кусает нижнюю губу, когда я шепчу: «Твой парень даже не догадывается, какой ты бываешь грязной. И не узнает, если ты сама не захочешь». Мои пальцы скользят по ее бедру, задирая подол. Трусики — тонкая полоска кружева, которую я срываю одним движением. Она ахает, когда я опускаюсь на колени. Мой язык касается ее клитора — влажного, налитого желанием. Она пахнет вишней и потом, и я трахаю ее языком, слыша, как она сдавленно стонет, вцепившись в мои волосы. Я дразню ее, останавливаясь у самого входа. «Попроси», — шепчу я, чувствуя, как она дрожит. Она извивается, пытаясь насадиться на мой рот, и я сдаюсь — жадно всасываю ее, чувствуя, как ее мышцы сжимаются на моем языке. Она кончает с хрипом, выгибаясь дугой. Я поднимаюсь, вытирая губы тыльной стороной ладони, и толкаю ее на диван. Расстегиваю ширинку, и она понимает — это только начало. Друг еще жарит мясо, а я уже вхожу в нее, медленно, до упора, заставляя ее кусать подушку, чтобы не закричать. В комнате пахнет сексом, вином и предательством. И это самый сладкий запах в мире.