Она вошла в кабинет, цокая каблучками по ламинату, и застыла, облизнув губы. Загорелая кожа блестела от легкой испарины, короткая юбка едва прикрывала ягодицы, а взгляд — наивный, но уже голодный. Он не стал тянуть — просто откинулся в кресле, положил руку на ширинку и ухмыльнулся. Толстый, налитой кровью ствол рванулся наружу, горячий и мокрый, с блестящей головкой, которая уже пульсировала. Она ахнула, опускаясь на колени, и в ту же секунду ее губы сомкнулись на нем. Чавкающие звуки, влажные и громкие, заполнили комнату — она засасывала его до основания, давясь и причмокивая, слюна стекала по подбородку, а он зарывался пальцами в ее волосы, насаживая на себя глубже. Ее стоны, мокрые, хриплые, смешивались с его рычанием: «Соси, сучка, работа сама тебя не найдет». Она давилась, но сосала жаднее, чувствуя, как его яйца шлепают по ее подбородку. Кончил он ей прямо в горло, горячей струей, и она глотала, не проронив ни капли. Работу ей не дали, но номер обещали не потерять.