Она влетела в студию, как разряд тока — дерзкая, голодная, без грамма стеснения. Наглая улыбка играет на губах, пока она одним движением стягивает через голову платье, обнажая упругую грудь с твердыми, уже набухшими сосками. Никакой прелюдии, никаких «познакомимся поближе» — её мокрые пальцы уже скользят по лобку, раздвигая влажные складки, пока она с вызовом смотрит в глаза агенту. «Ну что, папочка, оценишь товар лицом?» Она не ждет ответа. Опускается на колени с кошачьей грацией, и её горячий рот жадно заглатывает его член — сразу по самые гланды, без предупреждения. Слышно, как она давится, но не останавливается, наоборот — ускоряется, посасывая и играя языком по пульсирующей головке. Глаза слезятся, но в них пляшет бешеный огонь: она знает, что делает. «М-м-м, какой соленый... ты мой, слышишь?» Агент кастинга хрипит, вцепившись ей в волосы, пока эта маленькая дрянь, не вынимая члена изо рта, ловко переворачивается и насаживается на него сверху, впуская глубоко до самого упора. Ее соски трутся о рубашку, влагалище сжимается ритмично, жадно, высасывая каждый миллиметр. Она скачет на нем, как бешеная, меняя углы, дразня и постанывая: «Давай, покажи, кто тут главный кастинг-директор». Каждое движение — мольба и приказ одновременно. Ее бедра дрожат, из груди вырывается хриплый смех, когда она чувствует, как он твердеет внутри до предела. Она наклоняется, шепчет в самое ухо: «Я заберу эту роль, даже если придется трахаться до утра. Ты уже мой, мальчик». Пол мокрый от их соков, воздух спертый от запаха секса, и она кончает с громким криком, впиваясь ногтями в его спину, пока сперма заливает ее изнутри — победоносная, уставшая, но чертовски удовлетворенная шлюха.