Светлые волосы разметались по подушке, а в голубых глазах — ледяная ярость пополам с влажным блеском. Ты думал, что можно врать такой суке безнаказанно? Нет, малыш. Она уже стягивает твои запястья грубой верёвкой, и каждый узел врезается в кожу напоминанием: ты облажался. Её колено вжимается тебе в грудь, а пальцы скользят по твоим губам, смоченным слюной. — Хочешь сладкого? — её голос — хриплый шёпот, от которого у тебя стоит даже со страху. — Тогда лижи, пока не кончу. Она раздвигает бёдра, и запах её возбуждения бьёт в ноздри. Влажные, набухшие складки уже блестят, клитор налился твёрдой горошиной. Твой язык касается его, и она вздрагивает, выгибаясь дугой — резко, хищно. Её пальцы впиваются тебе в волосы, толкая лицо глубже в эту горячую, сочную тесноту. Ты слышишь, как хлюпает твой собственный рот, как она стонет, выдыхая проклятия пополам с «да, сделай мне больно языком». Каждый толчок её бёдер навстречу — приговор. Она заливает тебя своим соком, пульсирует на языке, и ты понимаешь: если бы не врал — она бы сейчас сидела на твоём лице не как палач, а как королева. Она заглатывала бы твой толстый член до корня, сжимая горлом, пока ты вылизывал бы каждую складку её задницы — мокрую,