Горячие киевские ночи пахнут медом и вишней — две славянские ведьмы сплелись на шелке простыней, забыв про стыд. Светлые волосы рассыпаются по подушке, темные — скользят по груди, когда она проводит языком от ключицы до соска, срывая с губ мокрый, гортанный стон. Пальцы одной утопают во влажной плоти другой, пока вторая кусает плечо и шепчет: «Еще, сука, глубже… дай мне почувствовать, как ты хочешь». Влага стекает по внутренней стороне бедра, сверкает в тусклом свете — каждая капля как обещание. Одна садится на лицо другой, откидывая голову назад, царапая спину ногтями, пока язык жадно входит в нее, раздвигая складки, вылизывая до дрожи. Воздух наполняется запахом разгоряченной кожи и слюны, сбивчивые вздохи переходят в хриплый смех. — Ты течешь прямо мне в рот, сладкая… — хрипит та, что внизу, впиваясь пальцами в ягодицы. — Давай, кончи на мое лицо, покажи, что ты моя… Ритм учащается, тела выгибаются дугой, и финальная волна накрывает обеих — судорога, всхлип, и тяжелое дыхание, сливающееся в поцелуй, соленый и нежный.