Глаза в глаза — и воздух между ними плавится от тока. Она ещё не дотронулась, а её пальцы уже жгут сквозь одежду, очерчивая линию бедра. Каждое движение — провокация: от прикушенной губы до медленного, почти ленивого шага навстречу. Первый поцелуй — влажный, жадный, без права на паузу. Губы находят шею, ключицы, срывают дыхание с приоткрытого рта. — Ты же знала, чем это кончится, — шепчет первая, стягивая лямку с плеча. — Знала и всё равно пришла. Вторая лишь усмехается, запуская ладонь под ткань, чувствуя, как по спине бежит дрожь. Она откидывает голову, открывая горло, и выдыхает хрипло, с ноткой вызова: — Покажи, на что способна. Пальцы скользят по животу, задерживаются на поясе джинсов. Резкий щелчок пряжки — и воздух разрезает сдавленный стон. Язык встречает язык, влажный, требовательный, пока ладони сминают ягодицы, прижимая ближе, теснее. Кожа к коже, жар к жару. Она чувствует, как под пальцами напрягается живот партнёрши, как сбивается дыхание, как мокрые звуки поцелуев смешиваются с прерывистым шёпотом: — Трогай меня... вот так... сильнее. Постель принимает их с глухим стоном матраса. Колени раздвигаются, простыни сминаются в кулаках. Голова запрокидывается, и первая проводит языком от груди вниз, по дрожащему прессу, пока вторая выгибается дугой, кусая губу до крови. — Боже, да... не останавливайся. Пальцы встречают влажное тепло, скользят внутрь — медленно, мучительно медленно, заставляя бёдра подаваться навстречу. Шёпот становится хриплым, почти звериным: — Какая же ты мокрая... прямо течёшь. Это всё из-за меня? — Только из-за тебя, — выдыхает вторая, впиваясь ногтями в спину. — Кончи со мной. Сейчас. Ритм ускоряется, стоны сливаются в один непрерывный звук. Тела дрожат, сжимаются, и последний, самый глубокий толчок вышибает воздух из лёгких. Она падает рядом, тяжело дыша, чувствуя, как пальцы партнёрши всё ещё пульсируют внутри. Во рту — солёный привкус пота и губ. Внизу живота — тягучая истома. — Ну что, — шепчет первая, касаясь губами мокрого виска, — повторим?