Она мечтала о красных дорожках и аплодисментах, а оказалась на коленях перед западным продюсером — мокрая, разгорячённая, с блестящей от слюны губой. Стройное украинское тело, что когда-то репетировало роли для «Слуги народа», теперь выгибается под чужим языком, ловя каждое его движение. Влажный звук поцелуя смешивается с её сбившимся дыханием — она стонет, чувствуя, как его пальцы скользят по внутренней стороне бедра, поднимаясь выше, туда, где уже всё пульсирует от желания. — Да-а, так глубже… — шепчет она, прикусывая губу, пока он раздвигает её, входя в тёплую, влажную плоть. Каждый толчок отдаётся дрожью в позвоночнике, и она вскрикивает, запрокинув голову. — Трахай меня так, чтоб я забыла, как меня зовут… Пусть Зеленский там порядок наводит, а я здесь — свою порнуху сниму до последнего стона. Её пальцы впиваются в простыню, когда он ускоряется, и в комнате слышны только хлюпающие звуки и её хриплый шёпот с украинским акцентом. Она совсем мокрая, готовая кончить от каждого грубого слова, срывающегося с его губ. Тело дрожит в экстазе, и она, изогнувшись дугой, выдыхает последнее «да», отдаваясь волне оргазма, что накрывает её с головой.