Этот мужик заводится с пол-оборота, едва видит её в этих облегающих камуфляжных лосинах. Ткань натянута до предела, впиваясь в бёдра, обрисовывая каждую линию аппетитной, налитой попы. Она знает, что делает. Медленно виляет задницей перед ним, дразнит, смотрит через плечо с лёгкой усмешкой, пока он тяжелеет и сглатывает слюну. Её трусики уже влажные — она чувствует, как он буравит её взглядом, сжимая в руках её бёдра, чувствуя упругость под пальцами. Ну же, давай, не томи — слышишь, как я мокну? — шепчет она, подаваясь назад, вжимаясь попкой в его твёрдый, налившийся стояк. Его терпение лопается к чёрту. Он не снимает лосины — их хреначить жалко, да и пошло оно всё. Рвёт ткань на заднице с глухим треском, обнажая нежную кожу, и входит в неё одним дерзким, жадным толчком. Она вскрикивает, прогибаясь, а он вколачивается ритмично, грубо, без передышки, сжимая разорванные лоскуты на её ягодицах. Слышно только их сбитое дыхание и влажные шлепки тел. А представь этого парня в армейской форме — у него бы от такой офицерской задницы просто крышу сорвало. Присунул бы прям в штабе, под прицелом — и под трибунал с улыбкой бы пошёл, потому что игра стоила свеч.