Они живут в одной комнате уже год. Спят в одной постели. И, блядь, знают друг друга лучше, чем любой мужик когда-либо узнает свое тело. Первый раз было страшно: трясущиеся пальцы, сбитое дыхание, идиотский смех в подушку. А теперь? Теперь это наркотик, от которого не слезть. Она раздвигает бедра, и воздух в комнате становится густым, почти осязаемым. Влажным. Губы приоткрыты, глаза полуприкрыты — ждет, когда подруга проведет языком по самой сердцевине. Медленно. Смакуя каждый миллиметр. А та не торопится — дразнит, проводит кончиками пальцев по внутренней стороне бедра, чувствуя, как по коже бегут мурашки. Как напрягаются мышцы в ожидании. — Ну же, — выдыхает она, и в этом слове столько голода, что стены, кажется, плавятся. Игрушка входит легко — они уже достаточно мокрые, чтобы принять что угодно. Глубокий, влажный звук проникает в тишину, смешиваясь со сбившимся дыханием. Пальцы сжимают простыни, тела выгибаются навстречу. Это не просто секс. Это дикая, ненасытная жадность двух девчонок, которые поняли: парни — лишние. Им хватает друг друга, вибраций и этого скользкого, горячего ритма, от которого мозг взрывается фейерверком. И да, с такими игрушками можно обалдеть так, что соседи начнут стучать по батареям. Но кому какое дело? Им хорошо. Охуительно, черт возьми, хорошо.