Слюна уже высохла на губах, а ты всё натягиваешь эти чулки, пока он сзади сжимает твои ягодицы, как два спелых персика. Голова кружится от запаха его пота и твоих духов — смесь запретного и неизбежного. Ты дрожишь, когда его ладонь скользит по влажной коже, задирает юбку выше, и каждая секунда ожидания превращается в пытку. Он наклоняется, шепчет в самое ухо: «Тише, детка, а то папа услышит, какой ты грязная девочка». Его член входит медленно, на пробу — сначала на пару сантиметров, чтобы почувствовать, как ты сжимаешься и стонешь сквозь зубы. Потом сильнее, глубже, до самого основания, и ты выгибаешь спину, впиваясь ногтями в подушку. Каждый толчок — это взрыв: мокрые шлепки тел, прерывистое дыхание, запах секса. Вдруг — щелчок замка в прихожей. Сердце ухает вниз, но ты только сильнее стискиваешь бёдра, ловя ритм, а он ускоряется, на грани безумия. «Кончи, — хрипит он, — кончи сейчас, пока он не вошёл…» И ты взрываешься — вскрик, дрожь, влага, заполняющая всё нутро, — когда дверь распахивается. Секунда тишины. Ты уже натягиваешь трусы, а на губах — сладкий вкус только что случившегося греха.