Медленный, плывущий от жары техасский полдень. Он вваливается к ней без стука — наглый, пахнущий улицей и потом, с этой своей кривоватой ухмылкой. Она в шёлковом халатике, тонком, почти прозрачном, и её смуглая кожа кажется ещё аппетитнее на фоне белого дивана. Он не тратит время на пустые слова. Просто подходит ближе, чувствуя, как воздух между ними становится вязким, тягучим, как карамель. «Ты даже не представляешь, — шепчет он, проводя большим пальцем по её нижней губе, — как я хочу попробовать эту маленькую киску». Она вздрагивает, когда его руки грубо раздвигают полы халата, открывая гладкую, без единого волоска кожу. С тихим, мурлыкающим стоном она запрокидывает голову, подставляя длинную шею под его жадные, влажные поцелуи. Пальцы скользят вниз по её позвоночнику, сжимая ягодицы так, что она выгибается дугой. Слышно, как влажно и громко он входит в неё — первый толчок, от которого у неё перехватывает дыхание. «Да, детка, — хрипит он, вколачиваясь всё быстрее, — скажи мне, кто здесь хозяин этой сочной дырочки». Она кусает губу до крови, царапает его спину, а слюна уже течёт по подбородку. Каждая поза — новый уровень грязи и страсти: раком, лицом в диван, на весу. Финал — мощный, глубокий рык, когда он заливает её горячим, а она кончает судорожно, всем телом, чувствуя, как он выходит из неё, оставляя только влажный след на бедре.