Она входит в класс — и воздух становится гуще. Пыльный кабинет ПТУ, запах мела и старой мебели, но я вижу только ее. Эту грузную, сдобную милфу в обтягивающей блузке, где пуговицы, кажется, сейчас лопнут от налившейся груди. Она знает, что я пялюсь. Мои ладони потеют, член упирается в ширинку, пока она медленно поправляет юбку, задирая её чуть выше, чем нужно. — Учиться пришёл, зайка? — её голос — низкий, с хрипотцой, стекает по позвоночнику. — Я тебе устрою практику. Она садится на край стола, раздвигая ноги. Я чувствую, как её запах — терпкий и сладкий — заполняет меня. Она не просит, она берет мою голову и толкает прямо между своих ляжек. Там жарко, мокро, её трусики уже пропитались соком. Я вылизываю её клитор, чувствуя, как она дергается от каждого движения языка, как её пальцы впиваются мне в волосы, направляя глубже. Ты слышишь её всхлипы? Это не просто стон — это требование. — Да, малыш, глубже, — шепчет она, и её ноги обхватывают меня за шею. — Сейчас ты получишь то, чего нет ни в одном учебнике. Она стаскивает меня на стол, задирая мою футболку. Её грудь — тяжелая, горячая, с набухшими сосками — скользит по моему лицу, пока она направляет мой член внутрь. Пошло, до хруста, до влажного шлепка тел. Стол скрипит, бумаги летят на пол, а она скачет на мне, как бешеная, кусая губы. Её соки текут по моим бедрам, она сжимается внутри, и я кончаю с рыком, вбиваясь до самого основания. Она падает на грудь, выдыхая: «Вот теперь ты готов к жизни, зайка».