Она входит в класс, и воздух становится гуще. Короткая стрижка, квадратные плечи, грудь, которая натягивает тонкую блузку до звона пуговиц — издалека и правда можно принять за мужика, но вблизи это чистая, дикая самка. Она смотрит на него так, будто уже видела, как он кончает. И ей это чертовски нравится. — Я хочу тебя, — говорит она, не опуская глаз. — Не в загс, нет. Прямо здесь, на этой парте. Он молчит, но его руки уже решают за него. Ткань трещит, когда он срывает с нее блузку, и её груди вываливаются тугими, тяжелыми шарами. Соски твердые, как пули, и он берет их ртом, пока она стонет, запрокинув голову. Парта скрипит под их весом, когда он задирает ей юбку, слышно, как мокро хлюпает её киска, когда он проводит пальцем по щелке. — Трахни меня, — шепчет она, впиваясь ногтями ему в спину. — Покажи, что умеешь. Он входит резко, без прелюдий, и её крик разрывает тишину кабинета. Каждый толчок — глухой удар дерева о стену, её слюна течет по подбородку, он хватает её за затылок и вбивает лицом в парту. Она мычит, размазывая помаду, а его яйца шлепают по её клитору с каждым заходом. Сзади, сверху, раком на стуле — он меняет позы, как ноты в грязной симфонии. Она уже не училка, а развратная сука, которая просит еще. Когда он кончает, заливая её живот горячими струями, она дрожит и смеется, вылизывая его пальцы. Полный класс пропитан запахом секса, и она знает — завтра будет продолжение.