Она заебалась быть удобной. Серая мышь, вечные лосины, уставшие глаза – он даже не смотрел в её сторону, пока она не отрезала эту скучную длину и не покрасилась в платину. Стрижка «пикси», взгляд исподлобья, сочные губы. Он заметил. У него дёрнулся кадык, а рука сама скользнула по её бедру. Она довольно усмехнулась – сучка знала, что делает. Он завалил её прямо на кухонный стол, раздвинув ноги так, что затрещали джинсы. Жадно, с рыком впился в шею, кусая кожу до красных пятен. Ты такая горячая, детка, – прошептал он, срывая с неё трусики. Она выгнулась, чувствуя, как его пальцы грубо раздвигают её мокрые складки. Влажные хлюпающие звуки заполнили комнату. Оттрахал её, как последнюю шлюху – на столе, на полу, у зеркала, пока её спина не взмокла, а крики не стали хриплыми. Каждый удар его члена был наказанием за её скуку и благодарностью за её новую шаловливую дерзость.