Она уже мокрая, когда он только входит в комнату — жарко дышит, прикусывая губу, глядя на его ширинку. Пальцы сами тянутся к его ремню, а внизу живота сладкая дрожь. Он ещё не коснулся её, а она уже вся горит, потому что знает: сейчас будет жёстко, глубоко и до дрожи в коленях. Влажный звук первого толчка разносится по тихой комнате — она сдавленно стонет ему в шею, впиваясь ногтями в спину. Каждое движение — вперед и назад — вышибает из неё новый, хриплый всхлип. Ей нравится чувствовать, как он грубо сжимает её бёдра, как член входит до упора, заставляя её выгибаться. «Тише, дура, — шипит он, хотя сам еле сдерживает рык, — услышат же». А она в ответ только жмурится и раздвигает ноги ещё шире, подставляясь под каждый новый удар. Ей всё равно: пусть знают, пусть слышат, как она кончает от брата — сочно, мокро, с хлюпающим звуком и дрожью внутри. Он вбивается в неё всё яростнее, ловя ртом её стоны, чувствуя, как она сжимается вокруг него. Последний толчок — глубокий, яростный, до искр из глаз — и она взрывается, кусая его плечо, чтоб не заорать. Он кончает следом, горячим потоком заливая её изнутри, тяжело дыша ей в ухо. В комнате пахнет сексом и запретным — и обоим плевать, что это грех. Лишь бы тише, лишь бы снова.